Победитель Времени не умел разговаривать с Жизнью. Хотя, хотел. Уметь и знать о своём умении не для того, чтобы рассказывать другим; чтобы пользовать смысл текста «в себе уверен». Победитель Времени умел ждать и слушать ход Жизни.
Все умеют слышать шаги. А  он умел слышать музыку суеты и покоя, пробуждения и сна Жизни. Он всё больше стоял. Не шёл, чтобы своими шагами не заглушать симфонии хода Жизни. По кругу? Он стоял в центре круга, переминаясь с ноги на ногу?  Не ясно. Не ясно было и ему самому. Иногда он старался не думать, что вокруг него - пружина времени, хрустальный каркас, отходящий причудливыми витками ввысь к хозяину сознания и к хозяину хозяев сознания. Иногда он старался не думать об этом, потому что не умел сочинить ответ на вопрос:

«Почему музыку шагов Жизни я слышу всегда одинаково хорошо? Как бы ни было умно время, пружина есть пружина, и шествие Жизни по этой пружине неизбежно - путь ввысь. Удаляющиеся шаги затихают, но я слышу их всегда одинаково хорошо… Либо я расту вдоль пружины, расту вдоль времени ввысь? Но страшно ли это?»

Этого он не знал. Потому что всё, что умел, - ждать и слушать музыку шествия…
Ах, как было бы хорошо, если б только это он умел! И не более. Но - увы!
Пусть будут два этих слова прощены тому, кто способен строить из знаков письма фразы «сожалею…», «к сожалению…», «с сожалением…», прощены без смеха, хотя бы ради поиска истины, который заставляет хотеть говорить правду. И вот правда: Победитель Времени ещё умел желать, хотеть. О, как страстно он умел хотеть видеть. Был или слеп? Нет. Конечно, нет. Деревья и траву, свет и снег, ворон и купола, стены и холмы он не сочинял, а брал из пространства взглядом, как непоправимо больная женщина берёт рукой яд, чтобы завершить сочинение о смысле муки жить. По закону собственного сотворения он видел. Не то и не так, как умел хотеть.
Он жаждал стать свидетелем работы механизма, принципа, властвующего над шагом Жизни, меняющего походку Жизни, подгоняющего или останавливающего путешествие этого огромного, пёстрого и бесформенного сгустка - Жизни - по хрустальной пружине.
Вот он стоял и молчал.
Мимо существовали женщины в длинном и фиолетовом. С раскрытыми губами и девственными голосами. Он их видел. Но хотел другого. Хотел знать, что будут они там, на последующих витках пружины, как просуществуют, когда он будет доставать плечами до этих витков: мимо него или - в него, смеясь или молча. Сколько их останется? Порвётся ли одежда на их туловищах? Всё молчало в ответ. Оставалось ждать. А это он умел. Наверное, можно было зачать будущее
словом «постойте» или сотворить шаг поперёк хода фиолетовых  женщин.  Но голос либо молчаливый жест тела - есть звук, есть некая жизнь помимо жизни Жизни, есть некое острие, вонзающееся в ткань музыки непрерывных шагов и разрушающее симфонию шествия.

«Шевельнись, и потеряешь единственное, что имеешь, - знание, как слышать ход Жизни», -

думал он и стоял вслед ушедшим.
Тогда что-то неторопливо вспыхивало, своим способом появляться напоминая первые секунды жизни пламени только что зажжённой свечи, и Победитель Времени вздрагивал, предчувствуя разгадку смешного знака.
Не спеша, и туго стягивала лоб горячая лента. Воспоминание. Воспоминание.
Оно началось как Сон, отобрав волю и хотение видеть, усыпив мысль и наступив на остальное, имевшееся в Победителе Времени помимо мысли.

         ...............................................................................................................................................................................................................

Он тогда держал её за руку. И вся необозримая хрустальная степь раскрывалась вперёд и направо, вперед и направо, круглая как пружина. Часов ли… Времени ли…
Она тоже знала о своём умении слушать его дыхание и звук его мысли. Она смеялась этому. Ведь это было радостно - топтать хрустальный путь и слушать истерику смысла Победителя Времени. Ведь кипящий звук - это истерика? А он существовал только кипящим звуком. И смотрел на неё. Каждой вещью, участвовавшей в конструкции его тела, смотрел на неё и шёл. Вслушиваясь в её слух. И путешествие это обволакивалось музыкой покоя и знания радости.
Тысячи скрипок. Миллионы скрипок, разрываемых усердием талантливых смычков, жили прозрачную музыку путешествия двоих по хрустальным кругам. Но половина умолкла. За ними все замерли, испугавшись разрушить лишним звуком смысл начинающегося события. Всё смолкло истошно, как смолкает перед рождением нового и потому всесильного своим смыслом звука. И родилась.
Победитель Времени сразу дал ей имя - Идея! Так назвал он вновь рождённую его знанием сущность, ещё не зная её закона. А она уже поднялась в рост и испросила разрешения на звук.
Победитель времени не решился сказать «да», потому что не знал «да» ли. Но он не отважился и на «нет». Он не был уверен. Он был неуверен. И Идея, не дождавшись рассказа о праве на звук, разнеслась в окружающий воздух.

« Я не слышу, как она слышит. Я не вздрагиваю от счастья внезапных проникновений нас друг в друга. Эта странная пелена в её глазах… Что она? Зачем она учит наизусть правила игры «Я слышу тебя»? Так ли? Знает ли, что только думает, что слышит? Знаю ли я? А нить? Есть ли она? Или острая плоскость игры в подобие уже рассекла нас на две жизни? Не осязаю… Не тянет… Нить… Она вздрагивала от  каждого шёпота и звенела от каждого всхлипа любой из тысячи скрипок! Не звенит… Не тянет! А прав ли? Уверен ли? Что-то узко. Воздух… Зачем так давит? Узко! Узко! Уверен ли? Эй, она, скажи, я уверен ли?! Кто-нибудь! Я уверен ли?! Узко! Узко!!!»

И звук Идеи мчался по незамкнутым кругам хрусталя. Ввысь! Ввысь! «Не уверен! Не уверен!!!» - дребезжало в плоскости каждого витка.
А Победитель Времени не решился стать. Ведь «быть» значит «веровать». Он не был уверен. Он изо всех сил слуха сопротивлялся пронзительному звуку Идеи и, забыв следить своё тело, чуть-чуть распахнул ладонь.
Смешным чёрно-белым портретом мелькнуло прочь её лицо, длинным тянущимся шлейфом мелькнула прочь её рука… И несколько ровных гулких ударов: в грудь - в висок, в грудь - в лицо, в грудь - в висок, в грудь - в лицо… Ровные гулкие шаги. И отдаляющийся сгусток  недавно бывшего рядом воздуха. Вперёд - вправо… Вперёд - вправо… В грудь - в лицо… Вперёд - вправо…

«Нас уже двое… Вот этот, слева, уверен. Какой лёгкий. Возносится как белая паутина её плаща. Вот этот справа… неуверен. Тяжёлый. Тяжёлый, ты не удержишься, Тяжёлый. Предательство босых пяток нельзя предугадать. Тяжёлый, держись!!!
Не-е-е у-у-ве-е-ррр-е-е-еннн!»

И не было удара. А потому не был зачат крик боли. Победитель Времени летел вдоль хрустальных витков словно мальчик, постигший принцип крыла. Всё ниже… Ниже… Всё!
Плоскость. Светла и прозрачна. Абсолютная ровность. Ни единого признака жизни не подающая плоскость. И ничего нет. Только постоянный великий ритм, как торжество расплаты, как бездонная денежная сума, как вечная кровь планеты Марс: вперёд - вправо, вперёд - вправо, вперёд…Фантастическая симфония потерянных часов. Это музыка! Да! Позабыт способ разгадать гармонию этих звуков. Или ещё не получил права жить некто, умеющий знать закон этой симфонии. Вперёд - вправо…

«Конечно, так движется Жизнь», -

уже знал Победитель Времени, упавший с хрустальной пружины времени, поскользнувшись, занесённый внутрь этой пружины и оставленный стоя.
Только «вперёд - вправо…» досталось Победителю Времени, как щедрое наследство, завещанное вознесённой прочь левой половиной Победителя Времени… Только «вперёд - вправо…» Но всё же - ли! ЛИ!
То самое «ЛИ», что всегда и во всём становится поперёк хода слова «абсолютно», такого желанного, но неизречимого. Что-то ещё хранил упавший Победитель Времени внутри тела.
Жизнь шла, исполняя свою абсолютную симфонию, а Победитель Времени путешествовал в своё тело, отыскивая вторую часть наследства, либо что-то прошлое. И нашлось.
Совсем растерявшись от  кажущейся пустоты тела, осколок бывшего страха был извлечен холодной рукой Победителя Времени прочь.

«Откуда же страх?» -

засмеялся внутри головы нелепый текст. И вернулась память, ознаменовав свой приход приношением в жертву целого откровения на алтаре руки Победителя Времени. И холодная рука угадала смысл откровения.

«Осколок не сразу был страхом. Был ведь Идеей.
Недослушанной, прерванной жестом распахнувшейся
ладони (музыкой шага Жизни).
«Вперёд - вправо…» - раздалось в окружающем воздухе и внутри головы, и родился страх, как ответ на недослушанные звуки Идеи.
Ах, как нужно было дослушать. Ведь Идея всего-то-навсего хотела избыть прочь ещё несколько слов:

«Не буду свободен, когда не отпущу руки. Разорвана нить. Разбит вдребезги сосуд общего с нею смысла. Она не слышит и боится знать об этом. Не разожмёшь руку - связан будешь мукой состоявшейся утраты общего слуха и взаимного смысла. Разжать ладонь, и всего-то! И целый мир меняет цвет, а, значит, и смысл. И - свобода!»

Так и прозвучал финал Идеи, недосказанной перед падением, но состоявшейся до конца после падения Победителя Времени. И пришло успокоение, как спасение от судороги пустоты. Нет, ничего не появилось внутри тела. Но зато вся эта «внутрь» успокоилась, как младенец, похищенный на ночь весёлым сном. Уже не нужно стало казнить себя за тогдашний текст «Не уверен…» Ведь всё случившееся оказалось единственно верным с точки зрения беды. Не мог быть несвободен, поэтому распахнул ладонь, и та, что была близко, отделилась размытым сгустком прочь. Осталось шествие Жизни: «Вперёд - вправо…»

«Слушать… Слушать устройство этой симфонии. И видеть значимость дарованного права слышать ход Жизни».

И стал слушать, постепенно очаровываясь желанием не давать движения телу, чтобы посторонним звуком не разрушить гармонии шествия… Стал слушать. И разглядывать лучи, отброшенные на плоскость, где стоял, блестящими поверхностями витков пружины.
Великим ритмом «Вперёд - вправо» двигался по пружине пёстрый и забавный сгусток, поднимаясь всё выше, но всегда оставаясь видимым для Победителя Времени.
Хотелось сосчитать витки. И мозг отказывался верить в эту работу. Но жажда требовала утоления. И попытки, спотыкаясь и оборачиваясь, возрастали числом.

«Вперёд - вправо… десять, вперёд - вправо… одиннадцать, то же самое… двенадцать, опять…»

И туго натянутое кружево мысли лопнуло под натиском видения, усиленного памятью, как толстой, но треснувшей линзой старинного монокля.
        По хрустальному пути шла она. Узкая и окружённая светом лучей, отражённых хрусталём.
Вспыхнули ярко и больно для глаз волосы. Осветилось незабытое лицо, обнажив чистую радость как знак её нового витка. И рука попала в свет. Рука, сжатая чьей-то умной ладонью. Но хозяин руки не попал в свет. Шаг, шаг, третий… Не попадает в свет. Только рука, и радость её тела в ответ руке доступны зрению успокоенной было памяти Победителя Времени. И что случилось? Что вырвалось изнутри прочь? Ведь не было же там, внутри, этого, которое могло так неожиданно вырваться в крик, воскресивший наружу её имя.
Победитель Времени не успел ответить себе. Жажда движения отстучала несколькими шагами по плоскости его новой жизни некоторый, но судорожный ритм, и Победитель Времени уже бежал по самому нижнему витку пружины вдаль.
Она существовала в эту же даль, но над ним.
Бегство неудержимо сокращало расстояние. Расстояние переставало существовать как осмысленная вещь. Близилась ожидаемая даль. Оставалось несколько шагов, чтобы подняться на её виток и там достичь.
Но несколько шагов не произошли. Нечто сильное и беспощадное навалилось на его тень позади и потащило за эту тень вниз, на плоскость той жизни, от которой убегал Победитель Времени по хрустальной пружине.
Он ещё мог двигаться вдаль. Но расстояние между ним и нею уже замерло в неизменной пропорции и опять наполнилось смыслом.
И не кричалось. Не могло кричаться! И тянуло, стягивало назад и влево нечто, издеваясь над тенью Победителя Времени. И вновь, вторично состоялось предательство босых пяток. И плоскость жизни внутри пружины времени приняла на себя тело Победителя времени.
Он стоял и слушал шаг Жизни в такт шагам собственной мысли. Он становился догадлив и теперь уже умел почти сразу ощущать подобие правды о случившемся.

«Не догнал. Не состоялось событие «вновь». Что завладело мною так, чтобы не пустить вдаль? Или это случайность, вина босых ног? Но нельзя же путешествовать по хрусталю в туфлях, пусть даже и тряпичных. За что же случилось всё, что случилось? Или не это отнимает меня у покоя? Конечно, не это. Расстояние до нашей встречи не сумело перестать быть. Я не помог ему. Не смог помочь. Могла она… Не помогла… Не попросил… Блестящая логика. Теперь следует медленно облить её концентратом кислоты, как бесценное  назойливое полотно Рембрандта, и выбросить вниз. Но невозможно: нет ничего ниже того плоского низа, на котором стою. Стою и не властвую даже над крошечной частью её жизни. Как просить её существовать по хрусталю обратно, сокращая расстояние, уничтожающее меня и смысл нас, если я не властвую даже над…
Вот движется этот равнодушный сгусток под марш «Вперёд - вправо», и где-то в этом сгустке - она. Если б я мог расшифровать закон этого движения. Мне бы только один раз стать соучастником рассматривания работы адского механизма. Тогда бы осталось немного пожить телом в сторону, противоположную движению шестерёнок этой машины. И состоялось бы возвращение нас. Только бы увидеть. Ведь слышу же. Так видеть бы. Заговорить бы с этой Жизнью. И уж тогда я стану уверен в движении своих рук и мысли своей. Стану уверен!..
Но надо ждать. Кажется, надо подождать. Надежда на случай - энергия жизни. Ждать… Ждать… »

            .........................................................................................................................................................................................................

Он очнулся от сильного толчка крови в мозгу.

«Ждать… Ждать… » -

звучало там финальным аккордом воспоминание.
Но менялась интонация этого «ждать», коверкая и увеча смысл, тот самый, первый смысл слова. «Ждать» неожиданно приобретало звук вопроса: «Ждать? Ждать?» и звучало всё нелепее, приближаясь к истошному «Ждать??? Ждать???!!! Жда-а-ать???!!!»
Так взвизгнула в голове опасно высокая нота. И гулко хлопнул в груди какой-то утомлённый до бесчестия орган. Хлопнул и заболел. Резкой, пронзающей, нестерпимой и неутолимой боли исполнился орган, поднатужился и разорвал обычный способ жизни Победителя Времени на множество вещей.
Победитель времени рванулся вправо, влево, вверх, пытаясь осознать новую повадку тела. Уже больными отчаянием руками ухватился за один из витков пружины где-то в пространстве «над», подтянулся, прижал колени к груди и изо всех вымученных памятью сил бросил ноги на нижний виток, утоляя жажду уничтожения, звона, грохота, неистово желая наблюдать груду хрустального крошева и распадающийся на жирные капли сгусток, лишённый права на звук.
Запело. Завыло. Заорало и пронеслось звучанием по кругу и ввысь эхо случившегося удара и смолкло до последней степени тишины.
Затем великая и великолепная пружина, не совершив никакой излишней жизни, сжалась, остановив между своими витками глупые движения тела Победителя Времени.
Стон не посмел стать.
Молча, пружина одним из своих витков разрушила право существа быть и ушла ввысь, обнажив сплюснутый объект перепутанной формы.
Он  лежал посреди хрустальной степи, наблюдая усталым, но ещё умным взглядом движение уходящего сгустка и слушал. Слушал знакомую и, вероятно, вечную симфонию «Вперёд - вправо». Она звучала стройно. Но постепенно, нарушая способ звучания, к которому привык Победитель Времени в течение жизни внутри пружины времени, музыка стала раздваиваться. Второй и несмелый голос шагов зазвучал внутри теряющего смысл тела, постепенно замедляя темп.
Жизнь расточала симфонию размеренно и точно, а голос внутри тела всё больше слабел, всё больше растягивал во времени звучание текста: «Впе-рёд - вправо… Впе-е-ерёд - впра-а-аво… Впе-…» И отказался быть.
Медленно-медленно, словно щадя уходящее существо и предохраняя его от резкостей, уничтожался свет и тоже смолк.
Смешное, разлапистое тело качнулось и неслышно соскользнуло вбок, впервые за свою жизнь оказавшись снаружи, по другую сторону пружины.
Снаружи не было света, хотя был смысл. Но уже никто из живущих никогда не смог бы похитить знание этого смысла у Победителя Времени.
Сгусток продолжал двигаться по хрусталю, по-прежнему чуждый суеты, и не отвлекаясь на случившийся факт. Сгусток был слишком велик, чтобы ощутить ничтожное колебание окружающего пространства вследствие изменения плотности человеческого вещества в нём. И ничего не случилось.
Только две терпкие капли выпали из пространства «над» в то место, где Победитель Времени прежде стоял, и раскрытые влажные губы совершили улыбку под фиолетовым капюшоном.
                                                                                                                                                                                                    15 ноября 1988
Карта сайта
Гостевая книга
Контакты
Новости
Фотоработы
Сочинительство
Афиша
Пресса
Роли
Резюме
Авторский театр
Главная страница
Актёр / режиссёр                                  
Олег Дмитриев
© Олег Дмитриев , 2009 ·  Все права защищены  ·  По всем вопросам обращаться к  администрации сайта
Художественный руководитель
ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ
А К А Д Е М И Ч Е С К И Й
МАЛЫЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР - ТЕАТР ЕВРОПЫ
Постановки

История Снов
[Медиафайлы]
[Избранное. Читает автор. Аудиофайлы]
[Здравствуй, Вокзал, запустенья достигший...]
[Проклятая!..]
[Молитва]
[Сентябрьской ночью я снова проснулся...]
[Сегодня я мир ощущаю свечой]
[Властелин Снов]
[Есть понятье "стекло"...]
[Ужасно боюсь в доме свечи тушить...]
[Я только благодарю... < симметричные стихи >]
[Вопиющее пророчество]
[Ухожу в щель...]
[Предчувствие новой весны]
[Люди, звери и стихии накануне Нового века]
[Потерявшему свет...]
[Нервность запрокинутых ресниц...]
[Зодиакальное происшествие]
[Рыбный век]
[Гарцующие прочь по выжженным холмам...]
[Охота на рысь]
[< Дорога в небо >]
[Запись Сна #4 < письмо >]
[Колыбельная]
[Шли Великие Коты...]
[Задумано сильно...]
[Жажда Сна]
[До успенья]
[Новый Прометей]
[Инженерному замку]
[Когда ты откроешь окно...]
[Нас застало врасплох Рождество...]
[ПРОЧЬ]
[ГИМН СОЛНЦУ]
[Хочу из горла выронить стихи...]
[Предчувствие ясности - знак катастрофы...]
[Не распознать причины вероломства...]
[На звёздах пыль не укрывает света...]
[Покуда живы, как душисты...]
[Охота]
[Запись Сна #5 < письмо >]
[Крамола]
[Запись Сна #6 < письмо >]
[Эротическое богохульство]
[Бедный Жак]
[Когда июнь в разгаре...]
[Музыка]
[Месса антихриста]
[Отрину Вас, отождествлю с бедою...]
["Заклятие огнём и мраком"]
[ЗАКЛЮЧЕНИЕ]
Олег Дмитриев                                                     История Снов
Т.С.
[Вместо предисловия или "Кто может отнять мои Сны?"]
ПРОЛОГ. КОНЕЦ БЕССОННИЦЫ. ПЕРВЫЙ СОН
Запись Сна #1 < письмо >
СТРАХ. Семизначный цикл
TRANSITION
ИНЖЕНЕРИЯ БОЛИ
ЗВЕРОВСТВО И ЖИВОТВОРСТВО
МЕЖДУРЕЧЬЕ < несостоявшийся цикл >
ЯВЬ
КРАМОЛА
Запись Сна  #2 < метасценарий >
Расстоянье любви
Явь < языком Сна  >
ПОБЕДИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ
Игра в спектры
Повод плакать
Повод смеяться
Повод любить
Белая лилия в разрезе
Запись Сна #3
«Боль больше чем Бог…»
С.Кирсанов
«Ха - ха - ха - ха - ха…
Ещё один упавший вниз                         На полпути вверх…»
Б.Г.

ПОБЕДИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ