Актёр / режиссёр                                  
Олег Дмитриев
© Олег Дмитриев , 2009 ·  Все права защищены  ·  По всем вопросам обращаться к  администрации сайта
Художественный руководитель
ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ
А К А Д Е М И Ч Е С К И Й
МАЛЫЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР - ТЕАТР ЕВРОПЫ
Главная страница
Резюме
Роли
Постановки
Авторский театр
Фотоработы
Сочинительство
Пресса
Афиша
Новости
Гостевая книга
Контакты
Карта сайта
Пресса
Пишет gala_spb:
Sep. 18th, 2006 10:13 pm

"De profundis". А.Девотченко

Если видеть Девотченко только в многочисленных "ментовских" сериалах", где он играет бандитов или оперов, практически не отличающихся друг от друга, то так и решишь, что его актерское амплуа - это "маньяк-уголовник".
Но насколько он другой в своих моноспектаклях! И дело даже не в том, что здесь сразу заметна его интеллигентность, музыкальность и внутренняя неординарность. Для меня самым сильным впечатлением от его моноспектаклей оказывается сильнейшее излучение любви.
Рискованная, изломанная, в принципе, чужая для нас исповедь О.Уайльда вся пропитана любовью. Пусть неразделенной, "запретной", ненормальной, но единственно важной и единственно значимой в этой жизни.
[>> На страницу спектакля "De profundis. < Послание с Того Света >" >>]
Отзывы зрителей
Пишет fnvfnv:

ПОГОВОРИМ О СТРАННОСТЯХ ЛЮБВИ
De Profundis по Уайльду

Девотченко нужно смотреть. Писать про спектакль трудно, в частности и потому, что материал философский (да, в начале, конечно, история взаимоотношений с Бози, это воспринимается легче), и потому, что непосредственно визуально зрелищного - мало, одна декорация, один актер и нет переодеваний. Зато шаржированных перевоплощений - сколько угодно. Как ответила всё та же моя новая знакомая на мой вопрос, понравилось ли: "Конечно. Владеет всем [техникой], чем можно владеть". Голос - один из главных инструментов актера - в состоянии великолепном, каждое слово предельно выразительно. Я боялась даже на часы взглянуть (сидела в 1 ряду), чтобы не помешать!
Но не в технике тут главное.
В общем, не буду я лезть со своим свиным рылом в калашный ряд - чтобы суметь достойно написать, нужно не на один раз прочитать текст уайльдовской "Исповеди".
Но главное, что я поняла: это такая высота, что даже дотянуться до нее (просто понять) - признак большой зрелости личности. А уж создавать подобное дано не каждому.
И поняла, что скандальные ярлыки на Уайльда наклеивали незаслуженно. Его отношение к Бози - Любовь, а не похоть. Любовь.
Возможно, запретная тема и послужила причиной недовольства старейшей новосибирской журналистки (я по своему невежеству ее не знала, мне сказали... я уже и фамилию успела забыть). Она после спектакля возмущалась: "Расхвалили мне его, да чтоб я еще раз!"
Но тем, у кого я спрашивала - понравилось. Они значительно моложе;)

                                                                                                                                                                                   Ирина Урванцева.

Пишет axlentaxl:
18 Апр, 2008 at 11:53 PM

Почить в Бози

Только что со спектакля "De profundis". Впечатлений масса...
Туда я умчалась с широко распахнутыми глазами, думая, как бы не опоздать, - возвращалась, идя тяжёлым шагом, с ворохом эмоций. Нет! Не моих, его, Уайльда.

Прежде всего стоит сказать, что это не спектакль, это не "Тюремная исповедь" Уайльда, это не сам Уайльд.
5 минут тишины - и перед нами предстаёт Она, вывернутая наизнанку душа Уайльда, его ужасающая своей глубиной Боль. Здесь Вы не увидите надменного и утончённого аристократа, который будет по-театральному заламывать руки и хвататься за голову.
А, признаться, я так думала. Я ожидала. Все ожидали.
Читая "Исповедь", я видела абсолютно чёрную сцену и несчастного человека в чёрном сюртуке в луче света. Никаких декораций, только текст, вернее, актёрский подтекст: минимум эмоций, минимум жестов. Затем гасится свет, и начинается исповедь уже в другой декорации: жуткой тюрьме. О величине трагедии Художника зритель должен был только догадываться... Но это было бы проще всего. Так сделала бы я, ребёнок.
Во время чтения у меня возникали какие-то образы, как у любого другого нормального человека, и отец, и сам Бози, и камера. Я слышала голос затворника, видела его жесты, выражение лица, но всё это было сдержанно, так, будто он рассказывал это близкому другу, которого не хотел обидеть.

"De profundis" же - это чтение про себя. Более того, осмелюсь предположить, что чтение про себя самого Уайльда.
Мы думаем, и в нашем воображении достаточно схематично рисуется тот или иной образ. Девотченко это показывает жестами, пластикой.
"Дорогой Бози!" Как бы Вы это прочитали? Я - с горечью и весьма сдержанно. Но не о том спектакль, не то играет Девотченко. Первое, что мы слышим, - это надрывное, раздающееся эхом на весь зал: "Дорогой БООООЗИИИ!" Потому что в глубине души ему больно произносить это имя, потому что он пытается достучаться до чудовища, отравившего ему жизнь. То же и с Сирилом, и Робби...
Поэтому спектакль - один сплошной Крик, а Актёр суть Боль.

"De profundis". Из глубины.

Посему тут быть не может никакой сдержанности, показной храбрости - только истекающее кровью сердце: музыка то нервная, психоделичная, то ровная и настолько спокойная, что становится тревожно, движения Девотченко рваные, он срывается то на вопль, то - в особенно откровенные минуты, во время таинств - говорит едва ли не шёпотом, речь его то убыстряется, то резко замедляется.
Это ещё одна причина, почему я решила, что это чтение про себя: ведь именно в тех местах, где Актёр говорил быстро, я и читала быстро. Более того, чувствовала волнение Уайльда!..

Надо отметить одну, очень понравившуюся мне находку. В те минуты, когда душа Уайльда вспоминала Дугласа, говорила о нём, раздавались эротичные вздохи и звуки клавикордов (тут не уверена, может, клавесина?). Как блестяще это, с одной стороны, вырисовывало образ Бози, подчёркивало его пошлость и жажду мелких наслаждений и развлечений, с другой стороны, вступало (как символ Любви) в борьбу с естественной потребностью Уайльда возненавидеть Бози. Это минутная заминка.
Он не может его возненавидеть (хотя должен! Ах, как должен!), более того, он бережно хранит в своём сердце Любовь. Едва он заикнётся об этом вертопрахе, о его несправедливости к нему, как раздаются эти стоны и пошловатая мелодия, заглушающая не только рождающуюся Ненависть, но и слова, которые призваны подействовать на Бози. Удивительно!

В спектакле, естественно, воспроизведено (воскрешено?) не всё произведение. Вырвано самое главное, то, что наиболее ярко рисует образ как самого Уайльда, так и его возлюбленного. И тут, конечно, надо отдать Дмитриеву (если, конечно, это его заслуга) должное! Как причудливо переплетаются: бездарные стихи и гениальное Послание, мысли о смирении и Христе и пересказ возмутительных событий жизни несчастного. Всё так идеально и с умом подобрано, спаяно!
Кроме того, и мне было легче лишний раз не слышать размышлений Уайльда о Боли. Я со многим с ним не согласна в этой "Исповеди"; должно быть, потому, что ребёнок, и размышления о смирении, грехе и Боли-благодати, о которых он говорит, мне чужды.

"Большинству людей трудно понять эту мысль. Мне думается - чтобы понять ее, нужно попасть в тюрьму. А если так, то ради этого стоило попасть в тюрьму".

К недостаткам спектакля я, пожалуй, отнесла бы прежде всего то, что, по-моему, его невозможно понять, во-первых, без чтения самой Исповеди (а кому хочется видеть обнажённую душу, без физической оболочки, метущуюся, плачущую, ничем не защищённую?), во-вторых, без знания биографии Уайльда, в-третьих, не читая многих его произведений. Слишком много отсылок к чему-то, намёков. Впрочем, мной и так многое не понято. Возможно, поэтому я грешу на незнание произведений, а не собственную твердолобость.
Допустим, мне не совсем было ясно, для чего предназначался тот шатёр. Да, потом, по мере того как спектакль, подобно колючей алой, кровавой розе, распускал свои лепестки, многое прояснялось: разноцветная лёгкая ткань приняла и слёзы Уайльда, обращённые к матери, и скорбь, вызванную выходками Бози. В неё же он укутывался, говоря о тюрьме и любви к Дугласу. Да, его любовь - тюрьма, так же высосавшая из него все силы, в том числе и творческие.

Кроме того, я считаю, что в трагедии Художника не может быть места шутливости. Да, Уайльд был весьма ироничен, однако же тут, по-моему, это неуместно. Ироничность его, скорее, просто защита, а здесь её нет. Здесь всё напряжено и обнажено. Однако же это, должно быть, надо списать на манеру исполнения Девотченко. Его можно не любить, его мастерство может отталкивать (собственно, оно и не должно всем нравится), однако же тут всё было на высоте!

Казалось бы, спектакль шёл всего два часа, но мне они напомнили 9-часовых "Бесов" в МДТ и секундный приступ острой боли, защемление нерва одновременно! Всё пролетело незаметно, но кажется, что я прожила целую жизнь.
Да и как иначе, если то было "Послание с Того Света"? Кульминация Исповеди была просто невероятной: благодаря этой связи тюрьма - тот свет, зритель чувствовал, как эта нить Боли тянется из этого мира и проваливается в самую пропасть, в глубину, бездну того света. Да, Уайльд вещал из глубины.

Вообще много ещё чего хочется сказать. И не раз надо будет посмотреть, и я в состоянии немного невменяемом...
Но, должна признаться, что это был незаменимый опыт, невероятно ценный урок! Мне показали, что надо ставить спектакль, осторожно руководствуясь первым впечатлением, зачастую поверхностным. Что главное - добраться до сути, и от этого подниматься на самую вершину. Куда было бы проще сыграть Уайльда, пишущего и обливающегося слезами в жуткой тюремной камере (никакой иронии), нежели открыть его душу, приоткрыть зрителям тайну и вывести на свет человека вне эпохи, вне предрассудков, вне дурацкой системы, уравнивающих всех людей словно машины. Ведь прежде всего перед нами даже не Художник, но Человек (!).

Да, также добавлю, что, безусловно, другая тема - тема однополой любви очень актуальна для нашего "западного" мышления. Сейчас, после советского умалчивания и выплеснувшегося распутства, всё это очень важно. Западная культура несколько столетий учила, что однополая связь грязна, пошла, недопустима (правда, почему, она, должно быть, и сама не знала). Тогда как в любимой мною Японии связь между мужчиной и мужчиной была даже лучше, нежели мужчины с женщиной, которая могла его погубить. ;) Я не буду говорить, что у них всё там хорошо. И в Японии это неизбежно вылилось в распущенность и гадость (достаточно посмотреть на спрос хентайя, яойя и прочего), потому что люди сейчас всё больше уходят от чувств, все больше думают о каком-то странном здравом рассудке, напускном и преходящем. Гей-парады и т.п.
Набираю в Яндексе "Оскар Уайльд", выдаёт: "Гомосексуал номер один"...
А здесь - настоящая глубочайшая и несчастнейшая любовь. Но, не дай Бог, мне доведётся это испытать. Я не Уайльд, и Бози в жизни не простила бы, лишь культивировала бы в себе ненависть.

Да... Взаимная любовь - искра и пламя, невзаимная - самосожжение.

С тяжёлым сердцем и поникнувшей головой я вышла из БТК. Петербург окрасился в серые тона и рыдал мелким дождём. Возможно, он вспоминал несчастного Уайльда. Или, быть может, то плакал раскаявшийся Бози Дуглас? Мне хотелось бы в это верить...

P.S. Почить в Бози (игра слов: почить в бозе - умереть, то есть отправиться к Богу. Не буду утомлять филологическими терминами. В общем, тут старославянское смягчение "г" под влиянием йота, "е=йэ]"). Название подсказано удивительной игрой слов, раздавшейся на сцене: "О Господи! Бози мой!" 
[>> На страницу спектакля "De profundis. < Послание с Того Света >" >>]
Пресса о спектаклях
Интервью